Замарашка

Замарашка. Жил-был один дворянин, и женился он вторым браком на самой гордой и самой высокомерной даме в свете. — Она имела от первого мужа двух дочерей, которые во всем на нее походили. Дворянин тоже имел уже дочь — доброты и кротости беспримерной: характером далась она в свою покойную мать, которая была редких качеств. Едва успели отпраздновать свадьбу, как мачеха уже показала свой нрав: стала гнать падчерицу, добрые свойства которой выказывали недостатки ее дочерей в еще более гнусном виде. Она заставила ее справлять в доме самую черную работу. — Падчерица и посуду мыла, падчерица в покоях барыни и барышень и полы натирала. — Спала она под крышей, на чердаке, на соломенном тюфяке, тогда как сестры ее жили в комнатах с паркетными полами, где стояли самые модные кровати и венецианские зеркала, которые отражали их от головы до пяток. Бедная девушка сносила все терпеливо и не смела жаловаться отцу, который ее же разбранил бы, ибо жена вертела им на все стороны. — Окончив работу, она забивалась в уголок камина и садилась прямо на золу, отчего ее обыкновенно звали Грязнушкой. — А младшая сестра, не такая злая как старшая, называла ее Замарашкой. — Однако Замарашка, хоть и в черном теле, была во сто раз прекраснее своих разодетых сестер. Однажды сын тамошнего короля давал бал и пригласил к себе всех знатных особ. — Наши две барышни тоже получили приглашение, ибо они принадлежали к высшему кругу. — Вот они радуются, заботятся, как бы выбрать к лицу платья и уборы. — Новые хлопоты для Замарашки, потому что никому как ей пришлось гладить воротнички сестер и крахмалить рукавчики. — В доме только и речи, что о нарядах. — Я, говорит старшая, надену красное бархатное платье с кружевами. — А я, говорит младшая, буду в своем простом платье, Зато надену мантилью с золотыми цветами и бриллиантовую наколку, — этак будет лучше. Послали за парикмахером, устроить похитрее прическу, и в первом магазине купили мушки для лица. — Призвали к совету и Замарашку, ибо знали, что у нее хороший вкус. — Замарашка подала им отличные советы, даже вызвалась причесать их, на что сестры согласились. За прическою они и говорят ей: — А что, Замарашка, хотелось бы тебе поехать на бал? — Ах, барышни, вы все насмехаетесь надо мною! — Куда уж мне! — Правда твоя, правда. — Вот бы смеху было, если бы Грязнушка да сунулась на бал. Другая за такие речи испортила бы им пробор, но у Замарашки было доброе сердце, и она причесала сестер на славу. — Дня два они ничего не ели, так все радовались. — Когда надевали корсеты, изорвали больше дюжины шнурков, до такой степени их затягивали, чтобы сделать талию потоньше. — И все время они торчали перед зеркалом. Наконец блаженный день настал. Сестры уехали. Замарашка долго провожала их глазами, пока можно было видеть карету. — Потом принялась плакать. Крестная, увидав ее всю в слезах, спросила, что с нею делается? — Мне хотелось бы… хотелось бы… Она рыдала так усердно, что не могла кончить. Крестная была волшебница, и говорит: — Тебе, верно, хотелось бы на бал, а? — Ах, да! отвечала Замарашка со вздохом. — Ну, так слушай; будешь умницею? говорит крестная. — Я это устрою. Она повела Замарашку в свою комнату, и говорит: — Ступай в сад, принеси мне тыкву. Замарашка сейчас побежала, сорвала самую лучшую тыкву и принесла ее крестной, не понимая как это тыква может ввести ее на бал. Крестная вычистила тыкву и, оставив из ней только одну корку, ударила ее своею волшебною палочкою: тыква сейчас превратилась в отличную позолоченную карету. Потом крестная пошла посмотреть в мышеловку, где нашла шесть живых мышей. Она приказала Замарашке немножко приотворить дверку мышеловки, и каждую мышку, которая оттуда выскакивала, трогала своею палочкою. Мышка сейчас обращалась в отличную лошадь, так что через минуту у них явилась прекрасная упряжка в шесть лошадей, цвета мышиной шкурки с яблоками. Но крестная не знала, из чего сделать им кучера. — Постойте, говорит ей Замарашка: — я пойду посмотрю, нет ли в большой мышеловке крысы: мы и сделаем из нее кучера. — Правда твоя, отвечала крестная: — сходи, посмотри. Замарашка принесла большую мышеловку. — В ней сидело три огромные крысы. Волшебница взяла ту из них, у которой были усы побольше, и, тронув ее палочкою, обратила в толстого кучера с длиннейшими усами, каких никто и не видывал. Потом она сказала Замарашке: — Ступай в сад, там ты увидишь за колодцем шестерых ящериц: принеси их сюда. Как только Замарашка их принесла, крестная сейчас обратила их в шестерых лакеев, которые сию же минуту стали на запятки и — все в галунах — стояли так, как будто всю жизнь свою только этим и занимались. Тут волшебница и говорит Замарашке: — Ну, вот тебе экипаж; есть в чем ехать на бал. — Теперь ты рада? — Конечно рада. Но разве я так и поеду, в этом скверном платье? Крестная только тронула ее палочкой, и в ту же минуту платье сделалось матерчатым, вытканным из золота и серебра, и украсилось драгоценными каменьями. — Потом крестная дала ей пару хрустальных башмачков, самых красивых в свете. Когда Замарашка так разубралась, она села в карету. — Но крестная наказала ей крепко-накрепко пуще всего не оставаться дольше полуночи, предупреждая, что если она пробудет на балу одну минутку лишнюю — ее карета сделается по-прежнему тыквой, кони — мышами, слуги — ящерицами, а платье станет по-старому тряпкой. Замарашка обещала крестной непременно уехать с бала до полуночи. Едет она, не чувствуя себя от радости. Королевский сын, которому доложили, что приехала никому неизвестная знатная принцесса, побежал ей навстречу, высадил ее под руку из кареты и ввел в залу, где находились гости. Тут наступило глубокое молчание: танцы прекратились, музыка перестала играть, так все засмотрелись на прелести неизвестной красавицы. Только и слышно было, что восклицания: — Ах, какая красотка! Сам король, несмотря на свои дряхлые лета, не переставал любоваться ею и все шептал королеве, что давно уже не случалось ему видеть такой милой, такой любезной особы. Все дамы внимательно разглядывали ее головной убор и платье, для того, чтобы завтра же заказать подобные наряды и себе, если только найдется такая богатая материя и попадутся такие искусные мастера. Королевский сын посадил Замарашку на самое почетное место и потом пригласил ее танцевать. — Она танцевала с такою ловкостью, что гости удивлялись ей еще больше. Подали отличное угощение, но королевич и не дотронулся до него, так он был занят неизвестной красавицей. А Замарашка подсела к сестрам и осыпала их любезностями: она поделилась с ними апельсинами и лимонами, которые поднес ей принц, что их очень удивило, ибо сестры ее не узнали. Пока они разговаривали промеж собою, Замарашка слышит — бьет одиннадцать часов и три четверти: она сейчас сделала компании книксен, и поскорее отправилась восвояси. Возвратившись домой, Замарашка сию же минуту пошла к крестной и, поблагодарив ее, сказала, что ей хотелось бы и завтра побывать на балу, потому что королевич просил ее приехать. В то время, как она рассказывала крестной про бал, в дверь постучались сестры. — Замарашка побежала отворять. — Как вы долго не возвращались! сказала она, протирая глаза и потягиваясь, как будто только что проснулась. А ей спать еще даже и не хотелось! — Если бы ты была на балу, сказала одна из сестер: — там бы ты не соскучилась. — На бал приезжала принцесса такой красоты, такой красоты, что никто еще и не видел! — Она осыпала нас любезностями: угостила нас апельсинами и лимонами. Замарашка не чувствовала себя от радости. — Она спросила сестер об имени принцессы, но те отвечали, что никто ее не знает, что королевский сын очень огорчен этим, и что он не пожалел бы ничего на свете лишь бы узнать, кто она такая. Замарашка улыбнулась, да и говорит: — Так вот какая красавица! — Господи, какие вы счастливые! Нельзя ли и мне на нее посмотреть? — Ах, старшая барышня, дайте мне ваше желтое платье, что вы носите по будням. — Неужели! отвечала старшая сестра: — вот прекрасно! так я сейчас и дам свое платье скверной Грязнушке! — Вот нашла дуру! Замарашка ожидала отказа и была ему очень рада, потому что она очутилась бы в большом затруднении, если бы сестра согласилась одолжить ей свое платье. На другой день сестры опять поехали на бал, и Замарашка тоже, только она была еще наряднее чем в первый раз. Королевский сын все время ухаживал за нею и не переставал говорить ей комплименты. Молодая девушка не скучала, и совсем позабыла приказание крестной, так что уже начало бить полночь, когда по ее расчету еще не должно бы быть и одиннадцати часам. — Она встала и убежала с такою легкостью, с какою бегает лань. Принц погнался за нею, но не догнал. На бегу Замарашка уронила с ноги один из своих хрустальных башмачков; принц старательно его поднял. Замарашка прибежала домой вся впопыхах, без кареты, без лакеев, в своем скверном платье. Ото всей недавней роскоши у нее остался только один хрустальный башмачок, пара тому, что она сронила. Принц спросил у часовых при дворцовых воротах, не видали ли они принцессу? Часовые отвечали, что видели лишь молодую, дурно одетую девушку, похожую скорее на мужичку, чем на барышню. Когда сестры возвратились с бала, Замарашка спросила их, хорошо ли они веселились и приезжала ли опять неизвестная красавица? Они отвечали, что приезжала, но в полночь убежала, и с такою поспешностью, что уронила с ноги один из своих хрустальных башмачков, красивее которых нет на свете; что королевский сын поднял этот башмачок, что во весь конец бала он все на него смотрел, и что он наверное влюблен в красавицу, которой принадлежит башмачок. Сестры говорили правду; ибо немного дней спустя королевский сын приказал оповестить при трубных звуках, что он возьмет за себя ту девушку, чья ножка придется по башмачку. Начали его примерять: сперва принцессам, потом герцогиням и остальным придворным дамам, но все напрасно. Принесли его и к сестрам; каждая изо всех сил старалась втиснуть ногу в башмачок, но не смогла. Замарашка, которая была при этом и узнала свой башмачок, вдруг и говорит со смехом: — Давайте и я посмотрю, не придется ли он на мою ногу. Сестры принялись хохотать и насмехаться над нею. Придворный, который примерял башмачок, внимательно поглядел на Замарашку и, находя ее очень красивою из себя, сказал, что конечно так и следует сделать, и что ему приказано примерять башмачок всем девушкам без исключения. — Он усадил Замарашку, и когда поднес башмачок к ее ножке, то увидел, что ножка входит в него без труда, и башмачок приходится ей как раз в пору. Сестры очень удивились; но они еще больше удивились, когда Замарашка вынула из кармана другой башмачок и надела на другую ножку. Тут подошла крестная и, тронув палочкою платье Замарашки, превратила его в наряд еще более роскошный, чем в прежние разы. Тогда сестры узнали в ней ту самую красавицу, которую видели на балу. — Они бросились к ее ногам, прося извинить за дурное обращение, которое она от них выносила. Замарашка подняла их и, обнимая, сказала, что прощает их ото всего сердца и просит всегда ее любить. После того ее повели, во всем наряде, к молодому принцу. Она понравилась ему еще больше прежнего, и через несколько дней они обвенчались. Замарашка, которая была столько же добра, сколько красива, поместила своих обеих сестер во дворец, и в тот же самый день выдала их за двух знатных царедворцев.